Ничего не получается. Ни возопить о поруганных идеалах русского рока и обрюзгших героях. Ни, приняв вычурную позу, восторженно заявить, что, мол, живы курилки, цветут и пахнут. Похоже, собака зарылась в районе золотой середины. То есть идеалы-то живы, но заметно мутировали.
Мутанты - это не всегда страшно. Уж кого-кого, а настоящего рок-полковника Кинчева даже при сильном желании не уличишь в закостенелости и сытости. Вечно чего-то ищет, вечно ему не сидится. “Jazz”, “Дурень” и “Солнцеворот” - три совершенно не похожих друг на друга пейзажа, каждый со своими прелестями и ляпами. Теперь нам вздумалось потанцевать.
Конечно, при этом пришлось поубавить суровости в музыке, остросоциальности в темах, героизма в интонациях, чем был напичкан предыдущий альбом. “Мы будем делать то, что мы захотим, а сейчас мы хотим танцевать”. Эта выжимка из Цоя красуется на обложке и целиком обоснована. Разумеется, это не те танцы, на которые нас приглашает Децл, а другие: в которые пускаешься, когда видишь ночь, гуляешь всю ночь до утра. Хотя Кинчев слишком серьезен и не забывает, гарцуя, топать в сторону леса. Да, он повторяется и не всегда убедителен, но уважать его по-прежнему это не мешает.
То, что “Алиса” сейчас местами звучит идентично Земфире, это так, просто замечание. Все равно они в разных весовых категориях. Соль в другом: Кинчеву, как и по молодости, удается сказать о чем-то важном не косноязычным лагутенковским слогом, за которым иногда маячит лабиринт бессмыслицы, а внятно, уверенно, по-мужски. Он совсем не утратил способности к умелому и задевающему за живое словоплетению. Ну, например: “Каждую ночь я открываю конверт окна…” По-моему, неплохо. И такого - валом.
