«Любовник» и «Любовница смерти» появились на книжных полках одновременно. Их обложки идентичны с точностью до преобразования зеркальной симметрии. А может быть это,
как у Милорада Павича, просто мужская и женская версии одного и того же произведения? - задумываются литературные критики. Нет, - отвечают литературные критики другого разлива, - это просто две стороны одной медали, - московского быта конца позапрошлого века. А нормальные читатели, кои поглощают литературное произведение не для того, чтобы его препарировать с целью интеллектуального надругательства над образовавшимися составными частями, и правильно, кстати сказать, делают, - так вот, нормальные читатели ничего не говорят, а просто восторгаются. Потому что в который уже раз Акунину удалось загипнотизировать почтеннейшую публику фирменным стилем необычайной легкости.
Если с декоративной точки зрения действие «Любовницы» обставлено более или менее респектабельно, то «Любовник» погружает читателя в мир Хитровки и хитрованцев, мир
нищеты и преступлений, маленький криминальный ватикан в центре российской столицы, где внутреннее социальное неравенство выражено особенно остро. Акунин, выражаясь языком школьного сочинения, дает широкое полотно жизни московского преступного мира. До тех пор, пока в схему повествования не вплетаются исключительно детективные решения, все обстоит прекрасно. Искренне хочется рекомендовать Министерству просвещения утвердить книжку в
качестве учебного пособия, - и по москвоведению, и по лингвистике, - так сказать, в одном флаконе. Однако первое же столкновение с чисто детективными приемами, устаревшими сразу же после того как их использовали в первый раз, повергает в ступор. Представьте себе, что вы невесомо музицируете pianissimo, и тут падает крышка рояля.
Небольшое теоретическое отступление на тему кризиса детективного жанра, которое можно не читать. У детектива есть несколько принципиальных ограничений. Детектив по сути
своей герметичен, — автору, хочет он того или нет, придется близко познакомить читателя со всеми кандидатами на роль убийцы; если убийцей становится персонаж, большую часть времени остававшийся за кадром, то это подсознательно воспринимается как «жульничество». Для удовлетворения детективной потребности существуют всего три классических
инструмента: первый - дать читателю почувствовать себя умнее автора; второй - сначала внушить такое чувство, а затем резко его разрушить; и наконец, третий - с самого начала закручивать сюжет в нераспутываемый клубок, постепенно вытаскивая и обмусоливая отдельные ниточки. Детективы первого типа, как правило, тупы и неинтересны, второго – не в ладах со здравым смыслом, третьего – попросту скучны. В финале всех кандидатов на роль
убийцы желательно собрать в одной комнате, но можно и не собирать. Рассказчик может быть убийцей, но может и не быть. Убийцами могут быть несколько персонажей, или даже все. Каждый прием в рамках одной «серии» разрешается использовать один-два раза, - дальнейшего злоупотребления поклонники могут и не простить. Авторов, сдюживших преодолеть заложенные в детективе условности, и не превратить при этом свои произведения в социальную
фантастику можно пересчитать по пальцам.
Я не могу с полной уверенностью судить о замыслах Акунина, но судя по всему он рассчитывал смягчить стертость сюжетных приемов ярким описанием хитрованских обитателей и их обычаев. В принципе, замысел удался. Недетективная часть книги великолепна. Детективная - избита и нелогична, но - в первую очередь «Любовник» огорчает четким видением нереализованных возможностей. Из мужской и женской версий одного произведения, из двух сторон одной медали можно было слепить головоломку такой красоты, что Конан Дойль облился бы в гробу горючими слезами. Аминь.
Автор: Roq
