По молодости Шакира никак не могла найти себе места и решить, чем же ей все-таки стоит заняться. С космонавтикой не сложилось, вздумала попеть. Компакт-диск 14-летней девочки был воспринят адекватно и котировался в ее родной Колумбии не выше, чем у нас записи группы “Непоседы” в 80-е годы. Проще говоря, так и остался лежать мертвым неподъемным грузом на прилавках магазинов. Тот вулкан творческих страстей, который бушевал в девушке, это не усмирило. Ее тело бодро вышагивало по местным подиумам, ее лицо стало мелькать в мыльных операх отечественного производства. Вскоре она поняла, что на родине ее любят и ценят, поэтому решила вернуться к своим баранам. Как выяснилось, только ее и ждали: первый же альбом повзрослевшей Шакиры был раскуплен четырьмя миллионами любопытных. Начался период изнурительного и скорбного труда на плантациях испаноязычной латин-музыки, который логично завершился к 2000 году наградой “Latin Grammy”. Что делать дальше, было понятнее, чем первый закон Ньютона. Прямо перед глазами девушки простирались фантастические траектории, по которым всевозможные рики мартины вознеслись на вершину славы. Надо было переходить на английскую речь. Она сделала это.
Проще простого предположить, что из этого получилось очередное поп-чучело с тропическим латиноамериканским колоритом, какие еще пару лет назад были экзотикой, а теперь надоели до смерти. Но Шакира совсем не то, чем кажется, когда по уши в грязи еле перебирает конечностями в клипе “Whenever, Wherever”. Самбы-румбы на “Laundary Service” представлены в максимально урезанном количестве, а единственное танго подано в серф-аранжировке. Эти полуаутентичные песни обрамляют альбом в начале и в конце и представляют из себя ужасно скучную колумбийскую версию проклятого славянского вопроса “С чего начинается родина?”. Но между этими порциями темпераментного бреда находятся совсем другие песни и совсем другая Шакира. И это не смешно.
Безмозглые танцы уходят в глубокий тыл, на смену им объявляются приторможенные гитарные вещи с духовыми секциями, по настроению напоминающие последний альбом Шер. В одной мясорубке перемалываются блюзовые добавки, новая волна, диско, серф. Вокал начинает переливаться полутонами, в которых одновременно слышатся Мерайя Кэри, Аланис Мориссетт и Гвен Стефани. На двадцать пять минут Шакира превращается из еще одной клонированной куклы шоу-бизнеса в ту, которая переживает непридуманные чувства и умеет убедительно и не пошло выразить их. Звук утрачивает псевдоэффектный глянец, но от этого не становится хуже. Возникает впечатление, будто эти несколько песен (их шесть - “Underneath Your Clothes плюс еще пять подряд от “The One” до “Poem To Horse”) попали на диск по ошибке и являются последствием халатного отношения к делу ее менеджеров, имиджмейкеров, или как их там еще называют. Потом ведь все возвращается - и глянец, и лоск, и мысли о том, что всех шакир выращивают в одном инкубаторе по общей технологии. И это тоже не смешно.
