Том Шарп. «Блотт в помощь»

Имеющиеся в пределах досягаемости сведения о Томе Шарпе крайне скудны. Он родился семьдесят четыре года назад в Англии. Служил во флоте. В двадцать три года отправился в Южную Африку. Несколько лет в жил Питермарицбурге, - это окружной центр, расположеный в семидесяти километрах от восточного побережья современной ЮАР, - там у него была своя фотостудия.

В шестьдесят первом году, в самый разгар апартеида, британский доминион Южная Африка вышел из Содружества африканских государств, а Тома Шарпа депортировали на родину за антиправительственную деятельность. Вернувшись в Британию он без малого десяток лет преподавал историю в одном из Кембриджских учебных заведений. В Кембридже Том Шарп живет и по нынешний день. Все.

Пожалуй, гораздо больше о Томе Шарпе говорят его книги, которых он написал тринадцать штук. А говорят они о следующее. Том обладает удивительной комбинацией талантов, которая встречается не чаще мяса в постном борще. Во-первых, это безусловный писательский талант. Во-вторых, - воображение, не слишком переживающее насчет непроходимых дебрей в которые оно само себя может завести. И, наконец, способность начав с вполне обычной ситуации прийти к полному абсурду, начав с абсурда прийти к безумию, безумие свести на фантасмагорию, а фантасмагорию завершить хэппи-эндом.

Похоже, что в шестьдесят-каком-то году, когда Тому Шарпу впервые пришла в голову мысль взяться за перо и черпать фактуру для романов из собственного опыта, он твердо решил придерживаться классического рецепта в авторской трактовке: толикой безумия сюжет не испортишь.

В книгах «Мятежное собрание» и «Оскорбление нравственности» (“Riotous Assembly”, “Indecent Exposure”) он отрывается на режиме апартеида по полной программе. Если бы к слову “сатира” подходило прилагательное “разнузданная” то это был бы как раз тот случай, когда их следовало употребить вместе.

Шеф полиции небольшого африканского городка Пимбург решает уйти в непродолжительный отпуск. В его отсутствие лейтенант Веркрамп решает обезопасить ввереный ему населенный пункт от коммунистической заразы раз и навсегда. Для этого он взрывает большую часть административных зданий города, хватает его жителей без разбору и пытает. Потом, в целях сохранения генофонда, следуя совету психиатра фон Блименштейна ставит на полицейских силах небольшой эксперимент: запрещает им трахаться с негритянками.

Эксперимент заканчивается не совсем так, как ожидалось: подчиненные Веркампа поголовно становятся гомосексуалистами. Город лежит в руинах, Веркамп собирается жениться на докторе Блименштейне, но тут возвращается шеф полиции фон Херден и начинается самое интересное.

В «Панике в Портерхаусе» (“Porterhouse Blue”) Шарп рассказывает о том, как в колледже Портерхаус, где скелетов в шкафах было больше чем крыс на колбасном заводе, случился небольшой бунт. Шкафы пооткрывались и скелеты, гремя костьми повылазили наружу. Я живо представляю себе, как радовались обитатели кембриджского Peterhouse College, когда эта книжка вышла в свет.

В «Уилте» (“Wilt”) - рассказывает об истощенном замужеством профессоре технического университета. Мало того что он должен преподавать литературу невоспитаным, невежественным, великовозрастным болванам, так у него еще и жена - полная дура и неврастеничка, носящая, словно в насмешку, имя Ева. Единственное о чем он мечтает, - это стукнуть ее по башке чем-то очень-очень тяжелым и избавиться от трупа.

И вот, однажды, когда Ева уезжает в гости к профессору химии и его жене, эмансипированной нимфоманке, он решает потренироваться и сбрасывает в десятиметровую шахту куклу в человеческий рост, одетую в платье Евы и с париком на матерчатой голове. После чего его благополучно арестовывают за убийство. В кутузке Уилт с головой окунается достоевщину, говорит себе «тварь я дрожащая или право имею?» и прописывает копам по первое число.

Что же касается собственно «Блотта в помощь» (“Blott on the Landscape”), то там все тоже более чем небанально. Потомственный сноб и негодяй, сэр Джайлс Линчвуд хочет бросить ненавистную жену, избавиться от опостылевшего Хэндимен-Холла и провернуть это дело максимально прибыльным для своего кармана образом.

Однако, проще сказать, чем сделать. Во-первых, Хэндимен-Холл принадлежит его жене и по брачному контракту отойдет к нему только в том случае, если он уличит жену в неверности. А какая уж тут неверность, если леди Мод Личвуд весит за сто килограммчиков и обходительностью напоминает танк с полным боекомплектом.

Но если убедить соответствующее министерство в том, что на месте фамильного особняка очень кстати можно проложить автомагистраль, то Хэндименн-Холл снесут, сэру Джайлсу выплатят компенсацию, и он сможет, наконец-то, с наслаждением развестись со своей женушкой. Кроме того он сможет заработать немножко денежек на спекуляциях акциями “Imperial Cement”, “Imperial Motors” и “Motorways Manufacturer”, и втиснуть свою хитрую задницу в кресло члена праламента от Уоттертауна.

Но все не так просто. Во-первых, леди Мод тоже опостылел муж, который на протяжении шести лет супружеской жизни не может ее по-человечески трахнуть, потому что у него, гм, очень специфические сексуальные наклонности. Во-вторых, любовница сэра Джайлса чудовищно глупа. В-третьих, леди Мод не собирается отдавать родовое имение без кровопролитной борьбы. И, в-четвертых, под рукой имеется весьма примечательная личность, - садовник Блотт, у которого со времен войны в лесу закопан внушительный арсенал.

Как обычно, наши победили. Беда, и большое счастье, с Шарпом в том, что не всегда сразу понятно где у него наши.