Игра в открытую

Прошлый год в России прошел под знаком фактической легализации преступности, одновременно сопровождающейся грозными заявлениями об усилении борьбы с нею. Зыбкие границы между законопослушным и преступным миром наконец рухнули практически официально, и страна плавно перешла в состояние единой гигантской зоны, сотрясаемой бесконечной разборкой заключенных авторитетов.

Стрелка у губернатора

Раньше все было как то скромнее. Нет, случалось, конечно, всякое. Например, в Саратове человек, похожий на губернатора Дмитрия Аяцкова, мог спокойно прийти на сходку и произнести там прочувствованную речь, начинающуюся фразой: “Братва, простите, что отвлекаю вас от дел”. И в Петербурге к гражданину, сильно напоминающему Владимира Яковлева, со словами: “Володя, так я зайду к тебе вечерком. Надо решить вопрос”, запросто подходило очень доверенное лицо крупного питерского авторитета. Но все же главы администраций свою связь с братвой если и не слишком скрывали, то и не афишировали.

Теперь все гораздо проще. Господа губернаторы, типа Росселя екатеринбургского и Гужвина-астраханского, не таясь, едва ли не на фене, рассказывают, как забивают областным авторитетам стрелки в кабинетах и заставляют их вкладывать “бабки” в производство. Правда, есть основания думать, что во время этих занимательных встреч последнее слово имеет все же братва, диктующая губерам, кому и как распределять областной бюджет, но это уже коммерческая тайна.

Правда, результаты такого взаимодействия могут оказаться прискорбными, но это уже вопрос крутости и везения участников. У братвы, кстати, тоже жизнь не мед. Взять хотя бы тех же свердловских. Да, самые крутые из них сейчас создали на базе “уралмашевской” организованной преступной группировки общественно политическое движение, держащее наряду с губернатором власть в регионе. Но ведь на то они и самые крутые! Прочие же “уралмашевские” сейчас либо, в лучшем случае, отпущены за границу, либо сидят в следственном изоляторе, ожидая суда за много-много мокрых и сухих дел.

Аналогично и в других регионах. “Казанских” за прошедший год конкуренты с помощью милиции почти что извели под корень. “Тамбовские” и “солнцевские” хотя и с потерями, прорвались в истэблишмент, но чувствуют там себя не слишком уютно. Неудачные попытки некоторых их главарей прорваться в Думу и получить депутатскую неприкосновенность предпринимались с таким судорожным видом, что любому очевидно: кто-то наступает на пятки. Не лучшим образом складываются дела и у самой “отвязанной” чеченской мафии.

Игры патриотов

Оправдываясь за знаменитые слова “мочить в сортире”, премьер Путин объяснял сорвавшуюся фразу происками вредной английской журналистки, якобы достававшей его на каждой пресс-конференции стенаниями о чеченских страданиях. На самом деле во время произнесения фразы никаких злобных британок в окрестностях главы правительства не было видно, а компетентные источники дали совсем иную версию происшествия. По их сведениям, переход на жаргон был своеобразным сигналом чеченским лидерам. Путин попросту дал им понять, что теперь с ними будут работать их же методами, не особенно заботясь о букве закона. Потому что с Западом уже была достигнута договоренность (позднее оформленная в Стамбуле), что за сдачу позиции на СНГовском пространстве (отказ от помощи Абхазии, Южной Осетии и Приднестровью и кастрацию договора с Белоруссией) Ичкерию России наконец разрешат добить.

Естественно, подготовка началась гораздо раньше, якобы когда российские города стали сотрясать бессмысленные взрывы, организаторов которых так никто и не нашел. Сразу возникли предположения, что единственной целью терактов является создание в обществе атмосферы страха, чтобы население восприняло любое чрезвычайное положение как подарок и благословило власти предержащие, наконец-то покончившие с милой демократией.

Изначальной целью взрывов была подготовка не чрезвычайного положения, а операции по разгрому чеченского “правительства”. Вполне вероятно, что события развивались по элементарной схеме.

Сначала Масхадову тихо перекрыли нефтяные и финансовые краники, серьезно ограничив его возможности подкармливать население и, главное, полевых командиров. В воздухе явственно запахло гражданской войной, а тут как раз “случайно” подвернулся соседний Дагестан. По совершенно точным данным чеченской разведки, в республике сидело наготове полным полно дружественных ваххабитов, а тупые федералы полгода не могли вычистить их из провозгласивших независимость аулов Кабанмахи и Чарамахи.

Подобно Горбатому и Промокашке, поехавшим выручить друга Фокса, Басаев с Хаттабом двинулись на выручку дагестанским браткам, но встреча оказалась отнюдь не радостной. Хотя Путин был не столь крут, как Жеглов, и взять обоих горных орлов не сумел, драпать им все же пришлось, а главное, Ичкерия перед всем цивилизованным миром предстала в виде агрессора. А потом рвануло в Москве и Волгодонске.

В общем-то, версия о том, что принесшие гибель сотням невинных людей взрывы организовали российские спецслужбы, по меньшей мере столь же вероятна, как и обвинение в этом ичкерийских бандитов. Во всяком случае, виновные не пойманы и вряд ли будут, а единственный подозреваемый — зачуханный красильщик тканей со следами на руках якобы гексогена, а на самом деле используемого при составлении краски гексана, давно мирно отпущен домой, получив на прощание по шее.

С Вашингтона выдачи нет

За какие нибудь полгода сошло на нет почти все. Торжественно вернулся загоревший под парижским солнцем бывший мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак. С извинениями выведен из числа подследственных Борис Березовский. Признал свою вину и тут же попал под амнистию друг Чубайса Альфред Кох. Быстро и точно обрезаны все нити, связывающие ведущих российских политиков с “Банк оф Нью-Йорк”. Список можно продолжать еще долго, но очевидно одно: от всех мало-мальски известных деятелей, не скрывающих своей прозападной ориентации, незримая, но могучая рука отвела опасность со стороны правоохранительных органов. И есть все основания предполагать, что и это вошло в прейскурант услуг за возможность разобраться с Чечней.

Зато все персонажи, в той или иной мере демонстрирующие иные политические симпатии, поимели в этом году серьезные неприятности. Пример лидера питерских национал-патриотов Шутова и несостоявшегося второго номера в жириновском списке, директора Красноярского алюминиевого завода Быкова, более чем характерен. Им откровенно и с явными нарушениями шьют умышленные убийства, в принципе не очень-то скрывая политической подоплеки дела. И ни деньги, ни депутатские мандаты тут не помогают. Потому что как ни предохраняйся, если на верху решат тебя замочить, замочат все равно. Уберегшийся от всех официальных наездов правоохранительных органов сверхосторожный, без пяти минут спикер петербургского парламента Виктор Новоселов не смог уберечься от бомбы киллера. Хотя незадолго до смерти ему звонил некто, напоминавший по голосу министра внутренних дел России Рушаило и якобы суливший скорую встречу с покойным московским авторитетом и другом Кобзона Отари Квантришвили.

В принципе, организованные “эскадроны смерти” — нормальное явление для любой полуколонии латиноамериканского и африканского типа. Появление их в России абсолютно естественно, и в ближайшем будущем обществу придется учиться с ними сосуществовать, как оно уже привыкло находиться рядом с мафией.

Естественно, политика, как обычно, оказалась связанной с экономикой. Рассчитываясь за Чечню, Путин пообещал, что передела собственности не будет, а все трое вышеупомянутых граждан имели к этому переделу самое прямое отношение.

Как обычно, разборки сразу приобрели массовый характер и ушедший год прошел в России под знаком войны на заводах. Выборгский целлюлозно-бумажный, Ачинский глиноземный и Кемеровский металлургический комбинаты, Ленинградский металлический и Ясногорский машиностроительный заводы, Мукомольный комбинат в Щучьем и десятки других предприятий превратились в настоящее поле битвы. На нем едва ли не каждый месяц выясняют отношения омоновцы и частные охранные структуры, эмиссары западных монополий и братва всех мастей, озверевшие от многочисленных невыплат денег работяги и поддерживающие их профсоюзы с коммунистами анпиловского толка.

Все чаще вслед за дубинками, арматурными прутьями и обрезками труб в ход пускаются и стволы. Пока дело обходится избитыми и ранеными, но, не дай Бог, увидеть классические рабочие бунты с последующим расстрелом. В то, что такое может случиться, поверить нетрудно: крови уже никто не боится и не стесняется. Игра уже идет в открытую.

Подготовил Сергей Иванченко