Настоящий д’Артаньян

Он сыграл в кино и театре огромное количество ролей, но для нас по-прежнему остается единственным настоящим д’Артаньяном. Михаил Боярский даже без шпаги и плаща похож на своего героя — так же по-французски галантен и обходителен.

– Михаил Сергеевич, Ваша жена — актриса. Многим мужчинам не нравится, когда им приходится работать вместе с супругой. Как вы относитесь к этому?

– Не могу сказать, что мне нравится, но отношусь к этому терпимо. Всетаки я — актер, и никакие родственные отношения не должны отражаться на моей работе. Ларисе недавно присвоили звание народной артистки России. Это ничуть не мешает ей со всеми домашними делами отлично справляться, а если мне что-нибудь не нравится, делаю Ларисе замечание. Кстати, иногда эти замечания заканчиваются огромными скандалами. Просто я очень люблю, когда женщина подчиняется мужчине — это помогает ему верить в себя. Как в Библии сказано: у мужа должна быть жена, и жена должна его убояться.

– Да Вы просто деспот какой-то!

– Думаю, что пока я обеспечиваю семью материально, у меня есть право и возможность быть ее главой. Для этого я работаю 24 часа в сутки. А насчет деспота вы не правы. Я очень уважаю и люблю свою жену, тем более что на ее плечах лежат все заботы по дому, воспитание детей. И самое главное: она меня всегда понимает, ей хватает мудрости не обращать внимания на разные слухи, связанные с моей персоной.

– И много слухов разбилось о стены Вашего дома?

– Да уж достаточно — пресса старается. Кстати, все они беспочвенные. Просто я, как и любой нормальный мужчина, не могу не замечать красивых женщин. Пусть это звучит банально, но ничто так не украшает жизнь мужчины, как женщина. Поэтому рядом со мной всегда были любимые женщины. Сейчас это — жена.

– Когда Вы познакомились со своей женой, какие взгляды были у Вас на отношения между мужчиной и женщиной?

– Мы с ней не знакомились — все студенты театрального института и так знают друг друга. Потом совершенно случайно мы стали работать в одном театре. А уж когда мы играли в “Бременских музыкантах” (я — Трубадура, а Лариса — Принцессу), то оба поняли, что нас специально все ближе и ближе сводит судьба. А от судьбы, как известно, никуда не уйдешь. Бог все решил за нас, и, вы знаете, теперь я верю, что браки, действительно, заключаются на небесах!

– Говорят, вы очень гордитесь своим домом…

– Еще бы! Я десять лет зарабатывал на его ремонт. Я не могу сказать, что я — фанат роскоши, для меня важен уют. Хотя с возрастом начинаю понимать, что мне нужно гораздо меньше, чем у меня уже есть. Ведь был же я счастлив в молодости, когда у меня практически совсем не было денег.

– Правда, что Вы собираетесь снять четвертую часть “Мушкетеров” и, наконец-то, “убить” своих героев?

– Ну, во-первых это у Дюма так написано. А во-вторых, нам с Валькой Смирницким и Игорем Старыгиным еще хочется в этом “повариться”. Мы с ребятами встречасмся и чувствуем потребность в той агмосфере. Пока у нас просто нет денег на съемки, а времени до 60 лет у нас еще о-го-го сколько! На мой взгляд, они должны умереть мужественно и во имя благородной идеи. Нужно поставить точку, но Хилькевич сказал, что он нас видеть уже не может и что мы ему всю жизнь испортили. Где найти силы, чтобы поднять все — не знаю.

– Исполнилась ли Ваша мечта — пройтись по улице Могильщиков, на которой жил д’Артанъян?

– Да, совсем недавно. Там же я дегустировал бургундское вино. Но как дегустировал! Выпивал сразу бокал и просил еще попробовать. Вместо того чтобы его понюхать, поболтать во рту, я выпил четыре здоровенных бокала и почувствовал себя молодым д’Артаньяном. На улице Рю де Бак есть каменная плита, на которой написано: “Здесь жил д’Артаньян”. Я залез наверх, обнял плиту с надписью… Есть в этом какая-то прелесть. Притом что становлюсь старше и опытнее, какой-то черт все равно сидит во мне, особенно после бокала бургундского…

– А в жизни Вам часто приходится брать в руки “шпагу”?

– Ну уж нет — в жизни я дрался немного. Мне, к счастью, хватает ума, чтобы избегать этого способа выяснения отношений. Хотя раньше я прибегал к нему гораздо чаще — молодой был, горячий. Да и физически был здоров как бык. А сейчас все по-другому.

– У Вас никогда не возникало мысли уехать за рубеж навсегда? Например, в Париж…

– Была такая мысль. Может, потому что я всегда фантазирую на разные темы: если бы я уехал, если бы была война, если бы прилетели инопланетяне. Наверное, это свойство именно нашего человека — придумывать себе экстремальные ситуации. Но реально уехать навсегда не способен.

– Если случается такое, что Вы заходите в продуктовый магазин, то что покупаете?

– Покупаю пельмени, вареную колбасу. Когда мне хочется есть, с удовольствием съем то, что нравилось в молодости — тот самый вкус… “Краковскую”, или “Охотничьи” колбаски обожаю — на шампур, быстренько обжарить и с кетчупом. Очень люблю мягкую булку, салат мясной, шпроты — все из детства.

Наверное, в мечтах я бы не прочь, чтобы ровно в четыре часа вся семья собиралась за обеденным столом, приходила бы домработница, нас обслуживала, но в реальности я бы лучше снялся в такой роли или сыграл в театре, а жить так — ну нет!

– Как и где вы с Ларисой приобретаете свои наряды?

– Мы с женой покупаем одежду спонтанно. Это может случиться в любой точке планеты. Раз в год Лариса в Америке или, как ни странно, где-нибудь в Красноярске купит себе два костюма, три платья, две пары сапог… Одним махом. А так ее веревкой выгоняй в магазин — не пойдет.

Для меня, к счастью, мучения закончились: раньше, когда отправлялся за границу, нужно было делать покупки по длинному списку, в том числе и какие-то заколки, детали нижнего белья. А теперь приехали в Турцию, пошли на рынок, Сереже — куртку, Лизе — куртку… Раз и все.

– А дети носят подарки родителей? Не считают ваши вкусы устаревшими?

– Сережа — чистюля, педант в одежде. Каждый день — свежая рубашка, все отглажено, отутюжено, ботинки сияют, галстук подобран. Ему действительно трудно делать подарки: “Нет, это я не ношу!” Он может носить ботинки три месяца и спокойно выбросить, отдать кому-то. Я так не могу: их же носить еще можно, ну, не в городе, так на даче. Поэтому на даче хожу как черт знает кто — из-за идиотского желания доносить.

У Лизы много нарядов, ее всегда балуют. Причем она — единственный человек в семье, кого в силу ее доброты можно уговорить. Со мной тоже хлопотно. Есть костюмы, что по шесть-семь лет висят в шкафу, а я их еще ни разу не надевал. Куда мне ходить в костюмах? Если концерт, то надо быть в черном, иначе скажут: “Что это с Боярским?”

– Ваш сын женился, сделал Вас дедушкой, он учится на финансиста, проявляет музыкальные таланты. Вы довольны Сергеем Боярским?

– Он еще совсем молод, но я рад, что “мужик вырос”. А то ведь я один в семье мужик долго был. У меня нет отца, который мог бы взять на себя дачу. Вся самая мерзкая черная работа, которую можно было бы скинуть на нормальных, крепких родителей (ремонт, мебель, дача и т.д.), мне доставалась. Я среди большого количества женщин в семье один остался. Отсюда и какое-то особое внимание к быту, может быть, в другой ситуации у меня бы и не проявившееся. Думаю, если бы мой тезка Джексон так же контролировал ремонт в своих замках, дворцах, виллах, ему некогда было бы не то что гастролировать, но даже подумать о музыке.

– Вы держите домработницу?

– Заходит раз в неделю женщина. После новогодней гульбы или чего-то еще в этом духе вызываем ее, а так все сами. Я мечтал сделать квартиру, в которой нельзя насорить, и приблизился к этому. Весь мусор сжигается в камине. На кухне все полы кафельные, в комнатах нет никаких паласов, где пыль оседает. Да и пыли теперь — с евростандартными окнами! — нет.

– Можно сказать, что у вас в семье культ еды?

– Какой там культ? Сплошное его разоблачение! Я — диабетик, ем гречневую кашу, овощи. Жена Лариса тоже на еде не помешана — лучше фруктов купит. Повар нам не нужен. Дети клюнут что-нибудь поскорей и бегом из дома: “Папа, привези из “Макдоналдса” гамбургер, картошку!”

Другой разговор, когда на дачу друзья приезжают. Там уже сам процесс важен: шашлык, лаваш, лук, водочка хороши для беседы, для компании. Для меня женщина не определяется тем, как она умеет готовить. Хотя я способен восхититься и этим. Помню, когда Андрюша Миронов привел меня в гости, я был потрясен кулинарными способностями Ларисы Голубкиной. Все, что выходило из-под ее рук на кухне, было совершенством, искусством. Конечно, я ему позавидовал, но белой завистью.

Подготовил Виктор Сергеев