Нет, слово “взросление”, которое с подачи самой же Земфиры приклеилось к ее новому альбому, здесь не подходит. Это натуральное похмелье. От себя, любимой - неудержимой, резвой, умирающей от нежности, от ее-своей свежести. Слишком много было потрачено сил на первые два диска и все, что их сопровождало, чтобы еще и третий получился таким же. Никакого радикального сдвига ни в лирике, ни в музыке не произошло. Девочка-скандал добровольно отправилась под домашний арест. В тех моментах, когда ранее она пустилась бы во все тяжкие, закричала, завопела - сдержанность и умеренность, видимо, как последствия усталости. Чуть больше уравновешенных гармоний, почти нет срывов. Ее песни ведь и раньше не отличались особым житейским оптимизмом, просто из депутата, выстоявшего очередь и дорвавшегося до третьего микрофона, она превратилась в спикера, которому порядком надоел галдеж в зале. Но строй ее мыслей от этого не изменился.
То же и в звуке. Британская студийная сессия, конечно, дает себя знать и порой очень отчетливо (в “Мачо”, “Паранойе”), но это не прецедент - она и раньше наезжала в Лондон, - а “Ракеты”, “Снег” и “Румба” звучали не хуже многих новых. Поэтому не вижу смысла искать в заморских мытарствах Земфиры какую-то эпохальность и, упаси Бог, революционность. Усталость требует тишины, а в тишине все дефекты записи были бы заметнее - их и устранили звукорежиссеры со странными английскими фамилиями. Быть может, так она приближается к какому-то перелому, переходу на другой уровень.
А то, что этот альбом так нервно ожидали, что он поднял клубы пыли вокруг себя, что его купили в первый же день сотни тысяч человек - это понятно. Земфира, наверно, самое искреннее и болезненное, что есть на большой российской эстраде. У нее свой голос, своя мелодика, свой ритм, свой язык, она - личность. Человек без маски - во всяком случае, производит такое впечатление. И если она не видит вокруг себя героев (”Шалфей”), это не значит, что ее не считают таковой другие. Потому что эта девушка сделала свою сценическую жизнь бесконечным моментом истины, актом публичной исповеди. Она сделала это там, где остальные предпочитают с горящими глазами играть в шоу-бизнес и хладнокровно упаковывать банкноты в чемоданы. Очень неосторожный шаг. И ей долго еще придется за него расплачиваться.
